Елена Мортлейк

Description:
Bio:

Уникальная черта: Free of Fate

Мотивация:
1) Максимально облегчить ношу Просперо
2) Выполнить предназначение, каким бы оно ни оказалось

Иконы:
Лабиринт (3)


Вплоть до подросткового возраста Елена была очень проблемным и беспокойным ребенком, все время меняла увлечения, мнения, друзей, все на свете, так как ничто ее по-настоящему не увлекало и не приносило удовольствия. В попытках развлечься она все время проверяла границы дозволенного: к шестнадцати годам успела побаловаться легкими наркотиками, стырить отцовскую книгу заклинаний и наслать прыщей на одноклассниц в школе, подсыпать слабительного порошка директору. В таком духе. В целом, ничего непоправимого, но беспокойство вызывало ее совершенно наплевательское отношение к последствиям. Когда Полоний в очередной раз сажал ее под домашний арест, лишал общения с друзьями или вкусной еды, она молча и безропотно принимала наказание, а когда ее прощали, история повторялась по новой.

Все шло к тому, что она станет очередным бездарным обеспеченным отпрыском, неспособным найти себе в жизни хоть какое-то предназначение. Так считали учителя, к этой же мысли склонялся ее отец, отчаявшийся сделать из дочери что-то вменяемое. Пошли разговоры о том, чтобы выдать ее замуж, за кого-нибудь старше, со стальными нервами, и чем скорее, тем лучше.

Забавно то, что взрослые были правы. У Елены действительно не было предназначения, в прямом смысле. В том таинственном месте, где писаны судьбы людей этого мира, ее история начиналась через шестнадцать лет после биологического появления на свет. До этого она фактически не существовала, и чувствовала себя чужой, как кусочек мозаики, для которого пока нет подходящего места.

Это изменилось, когда Елена в очередной попытке хоть что-то почувствовать, пусть даже страх, на спор зашла в темные коридоры храма местного религиозного культа. Если пробудет там минуту или больше, друзья делают ее домашку месяц. Если проиграет – наоборот. Она выиграла с хорошим запасом.


Культ Лабиринта существовал на острове порядка сотни лет и всегда был окутан множеством слухов и тайн. Почему культ принимает только женщин? Почему одних, а не других? В правду ли внутри храма спрятан бескрайний лабиринт, или это только вымыслы?

Резонный вопрос, учитывая, что штаб культа находится на довольно небольшой территории. Маленький парк, огороженный железным забориком, внутри него – двухэтажный каменный особняк, брошенный прежними хозяевами после пожара и впоследствии отреставрированный (здесь живут жрицы, не желающие или не имеющие возможности вернуться домой на ночь). Одноэтажная деревянная крытая веранда, разделенная на сектора – там идет прием больных, которых лечат бесплатно круглый год. А в глубине парка – прямоугольная храмовая постройка древнего и давно забытого архитектурного стиля, уходящая вглубь насыпи, но не появляющаяся с другой стороны. Она не может быть длиннее сорока метров, и откуда там взяться темному лабиринту, по котором можно блуждать неделями и не найти выхода – непонятно.

Тем не менее, Лабиринт есть, но существует он в измерении, отличным от нашего, хоть и ощущается совершенно натурально. Шершавые стены и письменами на исчезнувших языках, которые, если постараться, можно прочесть пальцами, запах сырости и плесени, кап-кап-кап с потолка, до которого не допрыгнуть, и кромешная тьма. Трудно сказать, когда именно происходит переход из нашего мира в иной. Не сразу. Темнота вообще любит разыгрывать шутки с воображением, и человек, по глупости решивший прогуляться по Лабиринту без сопровождения жрицы, пусть даже с факелом или фонарем, может долго блуждать, запоминая или записывая маршрут, и нервно смеяться, когда в завывании ветра ему почудятся голоса близких. Но потом он спросит себя: «Сколько я уже здесь?» – и не найдет ответа. Повернется, бегом бросится к выходу, но не узнает методично скопированного пути назад, потом споткнется, шарахнувшись от собственной тени, разобьет фонарь, и больше его никто не увидит.

Так на Острове Спокойствия исчезает около десяти людей в год, но, невзирая на это, жрицы никогда не нанимали охрану и не ограничивали доступ в Лабиринт иным образом, как не ограждают, к примеру, дорогу к обрыву скалы. Все нормальные люди давно поняли, что туда соваться не стоит, а от идиотизма лекарства пока не придумали.

Впрочем, идиотизму шестнадцатилетней Елены Мортлейк есть железобетонное оправдание – судьба.

Дело было, конечно же, темной ночью. Беспрепятственно пробравшись на территорию культа, приятели Елены поставили перед арочным входом в храм песочные часы, а сама Елена в соответствии с уговором прошла на 15 шагов внутрь. Несмотря на склонность к риску, она совершенно не собиралась углубляться в Лабиринт сильнее. Улыбаясь доносящимся снаружи шутливым подколкам друзей, она без капли страха ждала, когда истечет положенный срок. Лето было мучительно жарким в тот год, и она с наслаждением прислонилась к прохладной, украшенной полустертыми письменами стене, скользя ладонями вверх-вниз, пытаясь от нечего делать распознать содержание узора. Сначала прочлась буква, потом другая, потом еще одна. Мария. Хмм. М А Р И Я К О Р И Н Г О Д C L X X X X I V П О С Л Е П О Т О П А Д Е Н Ь Ш Е С Т О Й М Е С Я Ц А О Л Ь Х И.

Мария Корин была одной из многочисленных гувернанток Елены в ту пору, когда Полоний еще думал, что они помогут делу. Мария очень любила собирать грибы, и однажды в лесу ее ужалила ядовитая змея, женщину не успели спасти. Это случилось, когда Елене было десять, в сто девяносто четвертый год после Потопа, в шестой день месяца Ольхи.

- Ребят, забейте на спор, идите скорей сюда!

Имена шли друг за другом, без хронологии и знаков препинания, мужчины и женщины, с разных островов. Семиль Паарет, год шестьдесят третий после Потопа, день двадцать первый месяца Ясеня. Джакуб Альмансор, год сто сорок третий после Потопа, день семнадцатый месяца Рябины. Милия Северра, Тодас Икурия, Тис Маггалей, Полоний Мортле…

Елена замерла и одернула руки. Задним числом поняла, что сияние луны, очерчивавшее выход из храма, уже давно исчезло. Теперь в коридоре было совершенно темно. Откуда-то слева донесся стон, такой громкий, что Елена дернулась в сторону – возникало ощущение, что источник был совсем рядом. Поворачивать было некуда и не за чем, она пошла вперед, вначале касаясь стен, носком босой ноги проверяя пол перед собой. Медленно, но с каждой минутой все уверенней. Не заметила, как перешла на бег.

Подумать о том, что именно так, должно быть, десять человек в год и умирают на острове Спокойствия, не успела, потому что знала, что не умрет. До этого момента Елена была как человек, вынужденный шестнадцать лет подряд задерживать под водой дыхание, а теперь она вынырнула на поверхность. Там, в глубине, она кому-то очень нужна.


Где-то в недрах Лабиринта есть зал, в котором, вопреки всем законам, нет стен и потолка. Входов и выходов тоже нет, и непонятно, как люди попадают в это место и покидают его. Ты просто оказываешься здесь. Земля, покрытая влажным мхом, теряется в белой дымке. Впереди, на мощнейшем сгустке линий силы, всегда в непосредственной близости к вошедшему стоит древний, неказистый, слегка сгорбленный ясень со странным наростом. Только подойдя поближе и приглядевшись можно понять, что нарост – это мужчина. Его тело – от того места, где заканчиваются ребра и выше, – будто вырастает из дерева. Спина сильно выгнута назад и плотно сцепилась со стволом, руки подняты вверх и выворочены под болезненно-острыми углами. Человек, если его можно так назвать, как пятнами плесени, покрыт корой; то тут, то там выскакивают молодые побеги, которые пробиваются прямо сквозь кожу, и эти раны беспрерывно кровоточат густым, сладко пахнущим соком. Мужчина слеп, его глаза давно выклеваны птицами, мелькающими в кроне ясеня, или съедены насекомыми, муравьями, жуками и пауками, которыми кишит земля у его корней. Они беспрерывно ползают по пленнику древа, жалят его, пьют его сок, пользуясь тем, что их жертва не в силах сопротивляться.

Таким увидела Минотавра Елена. Подбежала к нему, судорожно смахивая, иногда с силой отрывая копошащихся на его груди тварей, не обращая внимания на то, что они ползут по ее рукам и ногам, оставляя влажные, шипящие, как кислота, следы. Когда Елена аккуратно, боясь сделать хуже, вытянула торчащий из ключицы побег, рана начала зарастать буквально на глазах, но несчастный почему-то продолжал стонать и метаться. У его мук был другой источник.

- Что, что мне сделать? Я не знаю, как помочь тебе!

Будто дожидаясь этого условного сигнала, рука-ветвь, с хрустом ломая суставы, вытянулась вперед, покрытые листьями пальцы впились девушке в ладонь, и она вскрикнула от приступа невыносимой, жгучей боли где-то в районе сердца.

Когда очнулась, увидела склонившегося над ней Полония, а за ним – женщину.


Широкая черная полоса татуировки пересекала ее лицо от уха до уха, покрывая полностью оба века. Светло-серые глаза от такого контраста казались еще ярче и прекрасней. Женщине было в районе сорока.

- Почему у вас такие татуировки?
- Чужим мы говорим, что они символизируют наше особое зрение, умение видеть незримое и все в таком духе.
- А на самом деле?
- Традиция. Люди их любят, они внушают им уверенность. Без особой одежды, знаков, заклинаний – что бы это был за культ.
- По-моему, вы надо мной подшучиваете.
- Самую малость. И я, конечно, упрощаю. Тела наших сестер тоже покрыты письменами, ты знала это?
- Но. Вы поэтому носите закрытую одежду?
- Поэтому.
- А что это за письмена?
- Сейчас и выясним. Что тебе сказал Минотавр?
- Минотавр – то существо в Лабиринте? Я слышала, что он – полу-бык.
- Бык был на гербе его семьи, почти сотню лет назад. Сейчас мы находимся в том, что осталось от их владений.
- Даже не представляю… Хмм. Трудно вообразить, что он когда-то был обычным человеком. Что с ним случилось?
- Об этом позже. Так что он сказал?
- Ничего; я вообще не думаю, что он способен на человеческую речь.
- Сказал, передал, транслировал. Что ты видела, когда коснулась его?
- Не знаю. Какие-то образы.
- Какие? Подумай как следует. Лучше сейчас, потом вспоминать будет еще труднее.
- Я не…
- Елена, пожалуйста. Ты даже не представляешь, как это важно. Найди силы.
- Было вроде два дерева. Дуб и клен, по-моему, я не уверена.
- Так.
- Я будто смотрела с расстояния, выше облаков. Острова были нанизаны на корни, как бусы, и эти корни одновременно соединяли и разрушали их. Деревья сцеплялись ветками, будто боролись, разрывали друг друга в щепки, но потом снова всходили. Не знаю, сколько раз это повторялось. В какой-то момент я поняла, что мои ноги в крови, которую проливали эти деревья, сражаясь друг с другом. Она лилась и лилась, бесконечно, застилая мне глаза, как будто мир – чаша, которая заполнилась.
- А потом?
- Потом я очнулась.
- Понятно.
- Ну хоть кому-то понятно.
- Не ехидничай. Расшифровывать пророчества – дело непростое, и мы тоже по большей части блуждаем в потемках. Но кое-что все-таки выяснить удается. После Потопа в мире произошло много изменений. Как минимум появился, ну, скажем так, новый элемент.
- Вы о Море Душ.
- Да. Я бы назвала его божеством, будь у нас серьезные основания предполагать, что Море действует осознанно. Так или иначе, оно, как и прочие элементы, имеет своих последователей, условно говоря, магов. Некоторые угодили в занятые морем территории случайно и подцепили его силу, как вирус, некоторые искали связи с ним, но есть и особая порода – те, кого море отметило. Его агенты, если угодно. Мы называем их Древами.
- И они все – мутанты, как Минотавр?
- Нет, Древо в первую очередь энергетическое. Море подселяет людям в душу свое семя, которое зреет и прорастает в них, наделяя их силой и особой судьбой. Древа появляются парами, белые и черные, несущие созидание и разрушение соответственно. Тип легко распознать, если ты пророк или просто сильный маг – силуэт определенного цвета проступает где-то в районе груди.
- И что, белые – добро, черные – зло?
- Все несколько сложнее. Миссия Древ – вершить хаос, а какими средствами – вопрос, в целом, несущественный. Ты слышала о Томазо Торкве?
- Кто не слышал.
- Он был Белым Древом. Наверное, думал, что творит высшее благо.
- Кто ж тогда Черное Древо, зло во плоти?
- Отнюдь. Мы уверены, что его палач, убийца и предполагаемый глава Братства Без Имен, и был Черным Древом. Парой Торкве, так сказать.
- Так, я правильно понимаю, Белое Древо – глава фанатичных женоненавистников-пыточников, а Черное – родоначальник тайного общества борцов за гражданские свободы.
- Примерно так. Андрос – настоящее имя Минотавра – тоже был Белым Древом, менее экзальтированным, но не менее трагическим. Его парой оказался Тесей, кузен из отпочковавшейся ветви семьи. А семья, надо сказать, была не из последних, имела связи, могла весь остров выкупить при желании. Андрос, одаренный целитель и вообще крайне положительный человек, основал приют для беспризорников, тот самый, в котором сейчас живут жрицы нашего культа. Семейной жизнью не интересовался, но по требованию отца женился на сестре Тесея, Ариадне, чтобы поддерживать связь двух кланов. Она и проболталась Андросу о семейном секрете. Тесей был «одержим».
- По тону чувствую, что не просто одержим.
- Он был болен. Не знаю, врожденное ли это, или было разбужено семенем Моря. У него случались, ммм, маниакальные приступы. Жертвами становилась молодежь. Родственники, посвященные в тайну, прятали трупы и избавлялись от свидетелей. В остальное время Тесей был само очарование, о приступах вспоминал как о ночных кошмарах. Андрос открыл ему правду.
- Он пытался его лечить?
- Да. Их сразу потянуло друг к другу. Похоже, такова суть магии пары Древ, они сплетаются ветвями и своей враждой или любовью меняют мир вокруг. К тому же, они оба предпочитали мужчин. Встречались тайком под разными предлогами. Но в какой-то момент рассудок пересилил страсть. Минотавр понял, что никакое лечение не действует, а кровь теперь и на его руках, ведь пока его нет рядом, Тесея никто не сдерживает.
- Андрос убил его.
- Проследил во время очередного приступа и заколол раньше, чем Тесей нашел себе жертву. Все бы обошлось, если бы не два “но”. Во-первых, Древо начинает сходить с ума и погибает без своей пары. А во-вторых, у этой смерти был свидетель, Ариадна, которая давно подозревала, что между ее мужем и братом что-то есть. Она доложила о случившемся отцу, который быстро сообразил, как из гибели сына извлечь максимальную пользу. Все обставили мастерски – трупы в подвале приюта, пара подопечных со слезами на глазах и душераздирающими историями. Вроде как Андрос был маньяком, приют – прикрытием, а Тесей его раскрыл, за что и поплатился. Сам виновник торжества не помог делу, когда под утро объявился навстречу уже ждавшей его семье, стражам порядка и разъяренной толпе весь в крови и совершенно не в себе. Единственное, на что его хватило – бежать. Его загнали в глубину парка, там были руины старого храма, засаженные внутри высоким зеленым лабиринтом, куда парочки любили ходить целоваться. Казалось бы, несущественная преграда, но начала происходить какая-то чертовщина. Кусты почернели и сплелись верхами, сгустились тучи и люди начали с воплями пропадать. В итоге те, кому хватило ума выбежать, решили сжечь и лабиринт, и приют, и все поместье. Семья Тесея, конечно, была против – они всего-то хотела уничтожить репутацию основного клана и постепенно прикарманить их финансы, но толпа слишком разошлась. Глянь в окно, на результат той ночи – от поместья камня на камне не осталось, приют мы отреставрировали, а Лабиринт, ну, ты сама видела.
- Хмм. И на этом дело закончилось? Разве противостояние Древ не должно было вызвать что-то помасштабней, вроде войны или революции?
- Оно и вызвало. Мэр острова взялся решить проблему убийц-содомитов радикальным образом. Нанял алхимика, который смешал ему нехитрое зелье; выпив его, мужчина уже никого любить не будет. А так как слухи о произошедшем разнеслись несказанно быстро, спрос на это варево был огромный. Люди решили, что давненько не видели старой-доброй охоты на ведьм, а тут и повод, и средство. Пострадали десятки тысяч, любое подозрение – будьте любезны глотнуть. Потом, конечно, народ опомнился, у кого-то из бывших слуг Тесея проснулась совесть, нашлись захоронения его жертв на соседнем острове, но ущерб был нанесен, а одним из непосредственных следствий тех репрессий стали неродившиеся дети. Мне не нужно тебе объяснять, какая проблема рождаемости есть в мире, где острова через день падают в бездну.
- Понятно. А откуда вам известны такие подробности истории Минотавра?
- Сохранились записи первых жриц. Тогда он был больше человеком, чем деревом, даже мог немного говорить, но Море Душ берет свое. Он должен был погибнуть в каком-нибудь ярком, разрушительном порыве после смерти Тесея, а вместо этого создал вокруг себя пузырь, защищаясь от сил, требовавших его смерти. Ты видела, чего ему это стоило. Судьбу не обманешь. Мы можем лишь облегчить его ношу, и принять знания Моря Душ, которые он, как сосуд, в себе держит. Иначе они сведут его с ума.
- Теперь понятно, где вы берете свои пророчества. Через Древа.
- Ха, будто мы от этого на настоящие пророки! Знай, что бывает и по-другому; иногда Море почему-то решает дать одной из нас сигнал без посредников. Сестра Несса стала после такого немой.
- Извините.
- Ничего. Это и раньше случалось. Самая первая наша жрица пережила инсульт и полностью поседела, но именно так узнала о Минотавре, будучи на другом конце мира.

На второй волне
Слуга судьбы восстанет
И будет побежден

Но не умрет

- На второй волне… Это второе поколение Древ после Потопа?
- Нам так кажется. Вначале был Торкве и его безымянный убийца, сразу после катаклизма. Через сотню лет – Андрос и Тесей. Мы пытались выяснить, не проворонили ли мы кого-то, но это не просто. После раскола островов был хаос, никто не вел четких записей, история часто приукрашивалась – трудно понять, где Древо, а где просто причинивший много горя человек. Все упирается в пророчиц.
- Но после Потопа их жгли.
- Спасибо Торкве. Правда, сохранились протоколы допросов жертв его ордена; среди них была и та, что предназначалась самому великому инквизитору в помощницы.
- Личный пророк?
- Да, она точно знала, что он – ее подопечный, и до последнего вздоха умоляла глупца принять ее помощь. Но тщетно. О пророке Черного Древа той эпохи ничего не известно. Может она и пыталась найти его, но в ту пору многие сестры были слишком заняты выживанием. Не представляю, как ей было тяжело выбирать между безопасностью и долгом. Во времена Андроса и Тесея пророчиц почти не было, и события развивались слишком стремительно, чтобы те, кто располагался далеко, успели до них добраться. А потом Андрос вывернул судьбу наизнанку, и вот мы здесь. Ждем конца столетия. Ты присоединилась как раз вовремя.
- До конца столетия еще дожить надо.
– Не бойся, доживешь. Пророчество не даст соврать.
- В смысле?
- Сестра Несса, та, что лишилась голоса, узнала тебя из видения, которые было не далее как вчера. У нее как раз татуировка заживает.

Слепая прозреет
И встретит у подножья
Зерно Тьмы

Окровавленный кинжал – ее венец

- С этой маленькой детали стоило начать, вы не находите?
- Отнюдь. Важно было, чтобы ты осознала сути нашей работы, иначе видение теряет смысл.
- Слепая прозреет…
- Слепая, очевидно, ты, Несса была в этом убеждена. Думаю, с трактовкой как-нибудь сама справишься. Зерно Тьмы – скорее всего, Черное Древо, которому ты предназначена в спутники. Про подножье сестра не уверена, толи она видела настоящее дерево, толи энергетическое, там все смешалось. Но это чутко по расписанию, через пять лет.
- Меня несколько смущает последняя часть.
- Меня тоже. Может, венец – это метафора смерти, а может ты при помощи убийства взойдешь где-то на трон, кто знает. Несса эту часть помнит смутно, сформулировала, как смогла. Не забывай, две части пророчества порой разделают годы и речь может идти не лично о тебе.

Жрица взяла со стола и протянула Елене тяжелую керамическую банку.

- А это что?
- Крем от насекомых; глянь на свои ноги, там живого места нет. Ты ведь теперь с нами?
- У вас манера такая, резко менять тему?
- Подумай, как следует. Можешь забыть обо всем, вернуться домой. Я тут поболтала с твоим отцом, пока ты была без сознания. Он уже список женихов подготовил. Выйдешь замуж, нарожаешь детей, будешь жить в тепле и достатке. Многие женщины находят так свое счастье. Но я-то знаю, и ты, наверняка, знаешь, что эта история не о тебе.
- От судьбы не уйдешь?
- Нет. Не уйдешь.
- И когда он появится, это Древо, которому я предназначена, вы просто останетесь здесь?
- Просто? Нам несказанно повезло, что Минотавр до сих пор жив. Заботится о нем, помогать ему бороться – огромная привилегия, Елена.
- Но ведь вы говорите, что дерево его пожирает, и когда он умрет…
- Мы будем ждать следующего Древа. Передавать имеющиеся знания. Служить этому миру и людям, по мере своих скромных сил. Твоя комната – в конце коридора, там есть ванная, можешь привести себя в порядок и переодеться. Добро пожаловать.


Она сидела на камне под старым деревом, как статуя, несколько часов подряд, терпеливо, почти не шевелясь. Горел фонарь. Мази, бинты и инструменты были аккуратно разложены на заранее заготовленном столике. Взгляд ее черных глаз, оттененных такой же черной татуировкой, возбужденно бегали по кромке леса, выдавая волнение.

Резко нарушив ночную тишину, послышался треск ветвей и, откуда ни возьмись, на поляну вывалился молодой мужчина. Черные волосы, худощавый, с непропорционально большим мечом в ножнах на спине. Он был весь в крови, ужасно бледен и его явно лихорадило. В центре его груди, исходя густыми, смолистыми завитками, росло Черное Древо. Елена положила на стол взятую было настойку от жара. Раны тела подождут.

Подошла к нему, протянув руки к его лицу.

- Ну вот и ты. Не бойся, сейчас станет намного легче.


Елена нашла свое предназначение и следует за ним. Она так и не дочитала даты смерти своего отца на стенах Лабиринта, а свое имя даже не искала – его там нет. Как объяснила верховная жрица, в полотне судьбы место пророчиц особое, и они всегда знают, если смерть близко. Приближение своей Елена почувствовала, когда Охотник ворвался к Полонию в дом. Обратный отсчет начался, но даже такая уверенность в миллион раз лучше болота бессмысленности и безразличия, в котором она существовала шестнадцать лет.

Ее отец не знает этого, как и подробностей работы Елены, почему она присоединилась к культу и какова ее миссия. Девушка не ждет его одобрения и поддержки, хоть порой грустит оттого, что не может стать дочерью, о которой он мечтает. Но вернуть Корделию – в этом она в силах помочь. По крайней мере, тогда он не будет одинок.

Видения, которые девушка получает от Просперо, пока еще слишком расплывчаты, но он быстро набирает силу, и Елена чувствует, что ей вот-вот откроется знание о чем-то очень важном. Поэтому она ждет, и молится лишь о том, чтобы этот момент не настал слишком поздно.

Елена Мортлейк

Wicked tales Tamara_Persikova